Тэффи. Курорт

«Королева русского юмора», петербурженка Тэффи (Надежда Александровна Лохвицкая), скорее всего, подсмотрела эту курортную историю на одном из курортов на побережье Финского залива.  В начале XX  среди петербуржцев вошел в моду отдых на морских курортах. Самым популярным был российский Сестрорецкий курорт, не уступали ему и финские курорты: Куоккала  Репино,  Териоки Зеленогорск, Оллила   Солнечное. За короткий курортный сезон дамы не успевали даже выучить "сколько в килограмме аршин, то бишь марок". Но успевали завести романы с местным аптекарем, к которому ходили за Мариенбадской минеральной – искусственной и натуральной (рифма случайна). 

Кургауз (казино) в Териоках


Курорт

Сезон умирает.
Разъезжаются дачники, закрываются ванны и купальни.
В кургаузе разговоры о железной дороге, о пароходах, о скором отъезде.
Дамы ходят по магазинам, покупают сувениры: деревянные раскрашенные вазочки, финские ножи и передники.
– Сколько стоит «митя макса»¹? – спрашивает дама у курносого, с белыми глазами, лавочника.
– Кольме марка², – отвечает тот.
– Кольме… гм… кольме это сколько? – спрашивает дама у спутницы.
– Три… кажется, три.
– А на наши деньги сколько?
– Три помножить на тридцать семь… гм… трижды три – девять, да трижды семь… не множится…
– Утомительная жизнь в Финляндии, – жалуется первая. – Целые дни только ходишь да переводишь с марки на рубль, да с метра на аршин, да с километра на версту, да с килограмма на пуд. Голова кругом идет. Все лето мучилась, а спроси, так и теперь не знаю, сколько в килограмме аршин, то бишь марок.

* * *
Тяжелее всех чувствует увядание жизни молодой помощник аптекаря.
Каждый четверг танцевал он в курзале бешеные венгерки с молодыми ревматичками, бравшими грязевые ванны.
Каждое утро бегал он на пристань и покупал себе свежий цветок в петличку.
Цветы привозили окрестные рыбаки прямо на лодках, вместе с рыбой, и эти дары природы во время пути любезно обменивались ароматами. Поэтому в ресторане кургауза часто подавалась щука, отдающая левкоем, а розовая гвоздика на груди аптекаря благоухала салакой.
О, незабвенные танцевальные вечера под звуки городского оркестра: скрипка, труба и барабан!
Вдоль стен на скамейках и стульях сидят маменьки, тетеньки, уже потерявшие смелость показывать публике свою грацию, и младшие сестрицы, еще не отваживающиеся.
На стене висит расписание танцев.
Вот загудела труба, взвизгнула скрипка, стукнул барабан.
— Это, кажется, полька? — догадывается одна из сидящих маменек.
— Ах нет, мамочка, кадриль! Новая кадриль, — говорит сестричка.
— Не болтай ногами и не дергай носом, — вмешивается тетенька. — Это не кадриль, а мазурка.
Распорядитель, длинноногий студент, швед, на минутку задумывается, но, бросив быстрый взгляд на расписание, смело кричит:
— Valsons!
И вот молодой помощник аптекаря, томно склонившись, охватывает плотный стан дамы, лечащейся от ревматизма в руке, и начинает плавно вращать ее вокруг комнаты. Алая гвоздика между их носами пахнет окунем.
— Pas d’espagne! — красный и мокрый, кричит распорядитель, и голова его от натуги трясется.
Выскакивает гимназист, маленький, толстый, в пузырящейся парусиновой блузе. Перед ним, держа его за руку, топает ногами пожилая гувернантка одного из докторов. Гимназист чувствует себя истинным испанцем, щелкает языком, а гувернантка мрачно наступает на него, как бык на тореадора.
Маленький кадет, обдернув блузу, неожиданно расшаркнулся перед одной из теток. Та приняла это за приглашение и пустилась плясать. К ужасу маленького кадета, тетка проявила чисто испанскую страсть и неутомимость в танцах. Она извивалась, пристукивала каблуками и посылала своему крошечному кавалеру вакхические улыбки.
Помощник аптекаря выделывал такие кренделя своими длинными ногами, что наблюдавший за танцами у дверей старый полковник даже обиделся.
— Поставить бы им солдат на постой, перестали бы безобразничать.
Распорядитель снова справляется с расписанием и призывает всех к венгерке.
Страсти разгораются. Пол, возраст, общественное положение — все стушевывается и тонет в гулком топоте ног, визгах и грохоте оркестра.
Вот женщина-врач в гигиеническом капоте мечется с двенадцатилетним тонконогим крокетистом, вот две барышни — одна за кавалера, вот десятилетняя девочка с седообразным шведом; вот странная личность в бархатных туфлях и парусиновой паре лягается, обняв курсистку-медичку.
Ровно в час ночи оркестр замолкает мгновенно. Напрасно танцоры, болтая в воздухе ногами, поднятыми для «па де зефир», умоляют поиграть еще хоть пять минут. Музыканты мрачно свертывают ноты и сползают с хоров. Они молча проходят мимо публики, и многие вслух удивляются, как это три человека в состоянии были производить такой страшный шум.

О́ллила – Солнечное поселок в Курортном районе Санкт-Петербурга


***
На другое утро томный аптекарский ученик, загадочно улыбаясь, толчет в ступке мел с мятой.
Открывается дверь. Она. Дама, страдающая ревматизмом в руке.
— Bitte… Marienbad… — лепечет она, но глаза ее говорят: «Ты помнишь?»
Искусственный или натуральный? — тихо спрашивает он, а глаза отвечают: «Я помню! Я помню!»
— Гигроскопической ваты на десять пенни, — вздыхает она («Ты видишь, как трудно уйти отсюда»).
Он достает вату, завертывает ее и потихоньку душит оппопанаксом.
В петличке у него увядшая вчерашняя гвоздика. Сегодня уже не привезли новых цветов.
Осень.

Примечания
¹«Митя макса» (mitä maksa) — сколько стоит (финск.)
²«Кольме марка» (kelme markkea) — три марки (финск.)

______________________________
Тэффи. Юмористические рассказы. Кн. 1. — СПб.: Шиповник, 1910

Кургауз (казино) в Териоках. Терио́ки, Терийо́ки, фин. Terijoki – Зеленоградск  (с 1948 г.), город в Курортном районе Санкт-Петербурга, на берегу Финского залива. Кургауз построен по проекту архитектора Ю. Ф. Бруни. Здание находилось на территории нынешнего Зеленогорского парка культуры и отдыха, не сохранилось.
Открытка начала XX в. Источник: ristikivi.spb.ru

Привет из Оллила.
О́ллила, фин. Ollila – Солнечное (с 1948 г.), поселок в Курортном районе Санкт-Петербурга, на берегу Финского залива.

Из книги «Петербургские окрестности. Быт и нравы начала ХХ века» Глезерова С.Е.

Среди петербуржцев были популярны курорты на побережье Финского залива.  Как правило, сезон на финских курортах начинался в первых числах июня и заканчивался в конце августа. На финские курорты петербуржцы, как правило, приезжали полечить ревматизм, ожирение, нервные болезни, пищеварительный тракт, женские болезни и т.д.
«Приходилось ли вам лечиться в Финляндии? Если нет, то я не советую. Во-первых, вас изведут ваннами. Местный врач назначает лечение и первым долгом велит вам брать ванны. И не одну, а три-четыре в день. Затем массаж. Чем бы вы ни хворали, массаж считается необходимой вещью, с которой начинается лечение. При этом, вероятно, нигде в мире так энергично не массируют. На вас буквально наваливается здоровенный мужчина и катается по вашему телу, как по катку…»
 "Петербургская газета" начала XX в. 

Тэффи — Надежда Александровна Бучинская
Тэффи  Надежда Александровна Лохвицкая  (18721952),
(в замужестве Бучинская )  русская писательница и поэтесса, мемуарист, переводчик.

Родилась в Санкт-Петербурге. В 1900 году, разошлась с мужем, в имении которого под Могилевым проживала с 1892 года, и переехала в Петербург, где начала литературную карьеру.

В 1910 году в издательстве «Шиповник» вышла первая книга стихотворений «Семь огней» и сборник «Юмористические рассказы».

Курорт Кисловодск был последним местом постоянного проживания Надежды Тэффи перед эмиграцией во Францию.



Юмористические рассказы. Кн. 1. — Спб.: Шиповник, 1910

Юмористические рассказы. Кн. 2. — СПб.: Шиповник, 1911
Письма издалека  (1911)
Путешествие
Курорт
Вода
Доктор
Больной
Музыка
Русские
Лакей

Путешественник

Комментарии